Публикации

Понятие человека перестало быть очевидным


Автор: Генисаретский О.И.

В конце ноября 2001 г. муниципальный музейно-выставочный центр принимал в своих  стенах  участников юбилейной конференции АОМ  - ассоциации "Открытый музей". Среди них был приглашенный в качестве эксперта  заместитель директора Института человека Российской академии наук Олег Генисаретский. Краткую беседу с ним мы предлагаем вашему вниманию.
- Олег Игоревич, "Институт человека" - несколько высокопарное название для научного учреждения. Тому есть причины?
- В ХХ веке, пока мы сидели за "железным занавесом", в мире произошла гуманитарная революция. Тема человека стала центральной в науке, технологиях, топ-менеджменте...  Доказательством чему является сеть очень авторитетных научных учреждений, вроде Дома Человека в Париже.
Появился термин "человеческий капитал", потом - проблема его оценки.  ООН разрабатывает систему показателей, учитывающей человеческий потенциал, для оценки развития  общества в качестве альтернативы такому показателю как ВВП - "внутренний валовой продукт". А у нас были "трудовые ресурсы", мы рассчитывали то же самое, но переводили в "лошадиные силы" и "пушечное мясо".
Мы просто обнаружили, что человеческое измерение трансформировалось. Мы сейчас как бы в догоняющем режиме. Наша страна восстанавливает историческую и пространственную преемственность.
С одной стороны, нам необходимо восстановить связи с тем,  что было до 17 года.  У нас до сих пор разорванная правопреемственность собственной тысячелетней истории. У нас прервана связь с гениальной русской гуманитарной школой начала века, созданной поколением, уже не помнившим крепостного права.
С другой стороны, мы должны усвоить то, что произошло в мире после 17 года. Не в смысле, что мы должны 100-процентно подстроится, но восстановить некоторое равновесие, исторический и цивилизационный паритет. Задача увидеть друг друга и найти равновесие. Причем в процессе восстановления мы не имеем права выбросить советский период, потому что человек все равно что-то для себя делал, что-то для себя значил.
- Чем же занимается, что исследует Институт человека?
- Исследования института ведутся по нескольким основным направлениям.
Направление первое - биоэтика и законодательство в сфере биотехнологий: трансплантация, торговля органами человеческого тела, законность этой деятельности, проблемы абортирования и получения генетического материала, право на целый ряд биологических исследований, включая и клонирование, и изучение так называемых "стволовых клеток".  Собственно, это вопрос изучать или не изучать то, что обещает бессмертие.
Особенность ситуации в том, что исследования носят закрытый характер, а последствия этих исследований касаются абсолютно всех. Противостояние: современные технологии - право и нравственность. Технологические возможности развиваются настолько интенсивно, что нужны опережающие законы. Традиционный подход - дождаться, когда произойдет прецедент, потом его обрабатывать, осмыслять, и уж потом переводить в законодательство - уже нереален. И все это касается, повторю, каждого из нас.
Направление второе - виртуальная реальность. У нас есть  центр по изучению того, как включение в виртуальные миры оказывает влияние на психику, на человеческие качества. Мы знаем, что есть целые группы молодых людей, подростков, которые уходят с головой в Интернет, в игры, в пакемоны какие-нибудь...
С одной стороны, виртуальный мир -  очень притягательная вещь, обещающая массу новых возможностей - коммуницировать, общаться, думать, проживать... Но только есть такой психопатологический феномен - аутизм, когда человек "закрывается", становится совсем недоступным. Компьютерные реальности очень сильно аутизируют неподготовленных людей. Личность капсулируется.  Здесь целая область для исследования,
Третье направление - грубо говоря, наркотики. Но на самом деле за ними скрывается проблема психологической культуры, стремление к проживанию каких-то иных, измененных состояний сознания. Наша психологическая повседневная культура невероятно бедна.
Мераб Константинович Мамардашвили считал, что произошло самое страшное  - антропологическая катастрофа. Идеал социалистического общества на излете застоя - социальная, а соответственно и культурная однородность. Помню, в предисловии к учебнику "Основы философских знаний" было указано "для аспирантов", кого-то еще и ... для домашних хозяек".  Гениальное выражение той однородности. Предлагался такой род знаний, который абсолютно одинаков, поскольку идеологичен, для всех  - ОТ домашней хозяйки (в социальной классификации тех лет к ним относились "неработающие, не имеющие образования женщины") ДО  аспиранта, завтрашнего кандидата, доктора наук.
А человек не может жить в отложенном будущем. Естественно, что в такой ситуации мы бросаемся в самые разные исповедания, психопрактики, во все, что обещает дать более насыщенную, более богатую внутреннюю жизнь. Ну и ловимся на крючки зависимостей - алкогольных, наркотических. Тоталитарные секты - тоже самое. То, что там происходит, не имеет отношения ни к религии, ни к современному искусству. Секты привлекательны как раз тем, что дают. А вот что дают - свободу или иллюзию свободы - человеку очень трудно отличить в личном опыте. Это и есть проблема психологической культуры.
Еще одно направление - более прикладное - связано с социальной мифологией, социальной педагогикой, с изучением свойств человеческой  среды обитания. Например, среда сдерживает возможности человека.  То есть существует проблема неравномерности стартовых возможностей, что делает декларированные равные права иллюзорными.  Да, всегда есть исключения, пассионарии, которые преодолевают сопротивление среды, но многие-то обречены.
А самой ключевой темой я бы назвал проблему человеческого потенциала, так принято ее называть. Мне не нравится определение "человеческий потенциал", уж очень технологичное. Я бы обозначил его так - "человеческие качества, к которым мы стремимся, и возможность достичь этих желаемых качеств".
- Так что же такое "Человек" в современном понимании?
- Особенность современной ситуация как раз в том, что понятие "Человек" перестало быть очевидным. Напрашивается сравнение с основной темой современного искусства - что есть "искусство" и "не искусство". Часто мы слышим по поводу произведений современных художников: "Это же не искусство! Это безобразие! Это что-то прикладное. Это не "Джоконда"! А в ответ: "Нет, это в прошлом было так, а сегодня  вот этот моток проволоки - современное искусство". Такая вот рефлексия: само искусство провоцирует нас отвечать,  где - оно, а где - не оно. Это эффект интенсивного развития.
В антропологии то же самое, ключевая тема - что есть "Человек", а что - "не Человек".
Понимание отстает.
А в результате глобализации в поле нашего внимания попала и такая проблема: у людей очень разное представление о Человечности.
Талибы взорвали статую Будды, следуя своим представлениям  о том, что такое подлинная человеческая жизнь. Их, конечно, можно считать заблуждающимися, злокозненными. Но речь о другом - вдруг обнаружилось, сколь велико разнообразие культур и образа жизни. И с одной стороны, мы за права человека и за равенство всех культур перед богом и историей. Но с другой стороны, мы видим, что просто так они не совместимы.
Нельзя сделать из них микст, компот. Из того, что мы признали друг друга, еще не значит, что мы научились жить друг с другом мирно, понимая и ценя друг друга.
Что такое Человек? Я бы сказал так: интенсивность в процессе и экстенсивность в пространственном разнообразии. И именно это заставляет нас заново задавать себе вопрос. И ответить нужно так, чтобы не потерять и собственную идентичность, и какие-то ресурсы человеческой подлинности, и ту человечность, которая есть наш капитал, наше наследие, и ту человечность, которая рядом с нами сейчас...
- То есть в самой попытке ответить на вопрос "Что такое Человек?" есть риск либо оторваться от корней, либо зачеркнуть будущее, утратить разнообразие, резервные возможности?
- Да. Перед нами стоит задача выжить, но выжить в том образе жизни, который для нас значим. Поэтому один из центральных вопросов, интересующих меня,  - природа антропологического воображения. Откуда я, вы, мы знаем, что такое Человек? Откуда мы получили те "фигуры воображения", с помощью которых и определяем - "вот это человечно", "это - человек"?
- Ситуация "из жизни страусов". Все мы с детства знаем, что напуганные страусы прячут голову в песок. Но недавно я задал себе вопрос: "А откуда мне это известно, если я ни разу не видел живого страуса, тем более то, как он прячет голову в песок". Но знание это твердое и столь давнее, что я вряд ли вспомню его источник.
- То же самое с "фигурами воображения" о Человеке. Откуда они? И еще интересно - откуда их можно черпать? Вот мы говорим - психологическая жизнь человека бедна. Но тогда вопрос: а как она обогатится? Конечно, может быть, все произойдет эволюционно, само собой,  потом, но вдруг будет слишком поздно. Поэтому такой интерес у людей к психопрактикам, психотренингам, психошколам. Это - наша реакция. Потому, что они обещают. Идет интенсивное развитие психорынка. Масса групп и специалистов предлагает нам бог знает что - чудесные способности, прозрение, целение, манипулирование... И мы клюем. Во всяком случае, пробуем.
Есть "фигуры человечества", которые "изготовлены" наукой, искусством. Например, психоанализ - это как бы изобретенное, это из области научных открытий. А есть "фигуры человечества" традиционные, из нашего наследия, из преданий старины.  
Музей имеет дело с наследием. Я выскажу одну гипотезу: именно музейная антропология, то есть музейное видение человека, имеет дело с совершенным Человеком.
В некотором смысле, музей - хранитель антропологического эталона. Не только музей, а вообще институты, имеющие дело с культурным наследием, - библиотека, филармония...  А у музея своя роль. В Тверской губернии был такой опыт: на всех курсах повышения квалификации губернского ли уровня, муниципального  ли, каждый руководитель обязательно изучал курс краеведения. Он должен знать историю и традиции места, где работает.
Представьте, какой был шок, когда выяснилось, что ни один лидер советского государства не посетил Третьяковскую галерею. Они, конечно, очень заняты, но и Третьяковка всегда считалась местом, где присутствует некий концентрат российской культуры.
- Музеи призваны сохранить память человека о том, что он - Человек?
- В общем, да. Память и воображение. Поэтому-то так остро стоят сейчас вопросы "Что сохранять? Какого Человека сохранять?" Это и есть сейчас предмет идеологической борьбы.