Шифферс Евгений Львович

богослов, философ, режиссер театра и кино

Шифферс Евгений Львович » Избранное

Параграфы к философии ученичества


Параграф 0. Предуведомление
Есть потребность: В ПРЕДУВЕДОМЛЕНИИ сказать хотя бы несколько слов благодарности корректным ученым: историкам культуры, философам и семиотикам, - знакомство с работами которых, а также личные собеседования, доставили автору документирования многие минуты радости. Хочется сказать даже больше: знают ли они или не знают об этом, но вскрывая корни общечеловеческой культуры, они помогают человеку Церкви осуществлять Благое Послание о Евхаристии «всем языкам». Воскресший Господь Иисус Христос поручил своим свидетелям и будущим первым предстоятелям Евхаристического Собрания в Духе Святом проповедь «метанойи» всем «языкам», с последующим крещением во ИМЯ Его, во ИМЯ Святой Триады. Народы-языки осуществляют свое культурное строительство в со-отнесении с культовой практикой, священными текстами, методом аскезы. Только Писание Израиля свидетельствовало об ожидаемом Мессии Христе. Другие священные тексты об этом имени не знают. Как проповедовать? Как тактично свершать «перемену ума, за-умие» (метанойю) в обращении к народам, освященным традицией? По-видимому, ясно, что на уровне языка подобная проповедь вряд ли возможна, но она возможна на уровне молчания, на уровне созерцательного опыта святого, мудреца, аскета, йога, на том уровне, который претворяется в знак, в символ, в язык ритуала и т. д. Набор некоторых «единиц», которые могли бы метаописать в реконструкции общечеловеческие ожидания при сохранении уникальности и красочности каждого опыта «языка»; каждой культуры, чтобы свершить Евангелие царствия «всей вселенной», «всей твари»; «Феноменология» опыта созерцания при открытии «третьего глаза», чистые феномены этого опыта могут быть по-разному символо-творчески описаны. Так созидается культовая практика, со-относимая с внутренним ритуалом святого. «Синонимичная» культовая практика, различающая Единую Культуру – Систему «Третий Глаз». От культовой практики о-крест ветвится культурное строительство того или иного народа. Так вот: в благодарность раб Божий хотел бы поведать что «внутреннее зрение» постоянно созерцает во Свете и вспышках-цвечениях радуги «ряд форм» (их можно для зрелищности зарисовать!), структура которых такова, что они могут быть описаны как: рога скота, ветви дерева, стебли лотоса, змеи, черви, хобот слона, перо птицы (особенно с учетом вихря вспышек-радуги: перо павлина!), бамбук, рис, соты пчел, пряжи, речи-ручьи, пряди волос, колеса, нити украшений, повозки, созвездия и пр. и пр. – «структуры» располагаются «по странам света» и т. д.; открытие внутреннего зрения связано в «теле» с контролем некоторых узлов; которые «топографически» могут быть соотнесены с узлами желез внутренней секреции и симпатической и парасимпатической систем (структуры, кстати, очень напоминают «нейтронные» или «клеточные» формы на срезах микроэлектронных «фотографий»). Переживание процесса полного открытия внутреннего зрения и внутреннего слуха (почти постоянно можно слышать тона сердца, соотносимые с различными звуками, описанными в йогической литературе, вплоть до звука ОМ как «звука» пчелиного кручения вокруг дерева) связано с переживанием присутствия в процессе громо-взрыво-извержения. Можно гипотетически предположить, что филологические корни «знания» будут соотноситься со «зрением» или «слышанием» или «рассветом» в разных языках, что ритуальная практика будет сводиться к «выращиванию и уходу за садом», или «скотоводчеством на заре», или «разведению водоемов», или астрономическими изысками и пр. и пр. – словом, с теми символами, которые станут ритуальной рефлексией о «структурах», которые созерцаются во Свете украшенными дискретными «цветками» или «пчелками», или «венками» и т. д. Можно также твердо сказать, что эти мифологемы будут неукоснительно связываться с «женским»… На уровне феноменологии созерцательного опыта «языков», на уровнях молчания во Свете святым всех народов можно благовествовать Господа Иисуса Христа и церковь Его во Свете во Славу Бога и Отца. Для традиционного сознания доминантой, структурообразующей структуру (строение, «тело», функционально действующее) культуры является Культ. Я буду пользоваться в рабочем порядке двумя терминами, описывающими два культа, определяющими культурное деление народов, а именно: «Культ Третьего Глаза» и «Культ Завета». Эти термины являются конститутивными в языке описания, хотя второй термин «Культ Завета» может быть скорректирован и с самосознанием «учеников», ориентирующихся на Ветхий и Новый Заветы. «Культ Третьего Глаза» лежит в основе всех «синонимичных» культур «языков», и может быть охарактеризован как «культ пути», культ «освобождения ОТ», тогда как «Культ Завета» характеризуется Библейским Каноном и может быть конституирован как культ «благовестия О». Культ «освобождения ОТ» как строго ступенчатая лестница учит освобождению от «неведения», самое же «неведение» характеризуется ошибочными «отождествлениями». Предлагая «правильное сосредоточение», правильное и строго уровнево-ступенчатое  «отождествление» в практике йогической или культовой медитации, культ Третьего Глаза или культ «освобождения ОТ» на последних ступенях полагает молчание, «прекращение завихрений сознания», прекращение всяческих «отождествлений», ибо то, что было важным для определенной ступени, для определенного уровня отождествления в медитации, не имеет смысла или имеет другой смысл с точки зрения другой ступени. Восхождение по ступеням пути «освобождения ОТ» полагает обретение знания («ведения» в оппозиции к «неведению»). «Посвящения» разных ступеней характеризуются разными уровнями «знания». Вершинным является знание о «пустоте», «ничтойности», или отрицательности всех и всяческих определений. Культ Третьего Глаза характеризуется вершинно молчанием – НИЧЕМ. По-видимому, три Колесницы пути Будд могут описать все и всякие культовые практики, включая те или иные «отождествления» той или иной культуры в ту или иную ступень сферу медитации Канона Дхармы. Ученики пути Будд могут включить любую культовую практику как ступень собственного Пути, собственного «пантеона». Причем, это включение не будет насильственным, но строго ориентированным на аскетическое знание, знание о том, что всякий культ есть «синонимия», есть «символо-творчество» ступеней освобожденно недолжных «отождествлений». Здесь практика медитации играет огромную роль, а «историчность» мифо-драмы почти никакой. Семиотические реконструкции, совершаемые корректно, будут подтверждать эту точку отсчета. Итак, еще раз: культ «освобождения ОТ» будет характеризоваться «тайным знанием», «посвящением», ступенчатостью, чтобы завершиться молчанием и признанием, что «ВСЕ есть иллюзия» (нирвана – иллюзия!).
«Культ Завета», культ «благовестия О» самоочевидно характеризуется иными элементами культуры. Здесь не молчится, а «пророчествуется». Здесь не ступень за ступенью достигают освобождающего знания, но избираются Богом Живым. Здесь называние по «имени» имеет огромное значение. Можно, вероятно, сказать, что Моисей или Исайя владели и знанием, но нельзя сказать, что они «медитировали» и восходили по ступеням «посвящения», - НЕТ, Бог Сам Своей волей называет кого-то, открывается Ему, чтобы тот пророчествовал,  «благовествовал О». Первоапостолы, иудеохристиане самосознавали, что культ «благовестия О» МЕССИИ И ЕГО ЦАРСТВЕ  актуализировался на них на первом Евхаристическом Собрании, где Петр занял место¹ в священной топографии Тайной Вечери ИИСУСА ХРИСТА, в сошествии Духа святого. Иисус Христос завещал, установил канон (икону) Тайной Вечери в Завете Царстве Божием и апостолы сами совершили ее ВО ХРИСТЕ в иконном предстоятельстве иконы ЦАРСТВА, а не ПЕРВОСВЯЩЕНСТВА, в апостоле Петре.  Господь Иисус Христос САМ избрал их, САМ наставлял их сорок дней, являясь по Воскресении Своем из мертвых, САМ умолил Отца послать на них и их Евхаристическое собрание Духа СВЯТОГО в день праздника Торы или Пятидесятницу. Культ «благовестия О» реализовался в самосознании израильтян-апостолов, они стали свидетелями свершения  «Культа Завета». Поэтому они, исполняя волю Господа своего, идут благовествовать всем «языкам» ИМЯ ГОСПОДА ИИСУСА ХРИСТА, всем языкам, практикующим культ как путь «освобождения ОТ» неведения в недолжных  отождествлениях. Эти два культа не могут враждебно встретиться, ибо учат и научают своих учеников разному. Ошибки могут быть выявлены при «монизме» точек зрения на Культ, тогда как их было и есть ДВА. Синонимичность культур Культа Третьего Глаза, культур Культа  «освобождения ОТ» никак не противостоит Библейскому Благовестию. Глупо «буддистам» говорить о «творении», но точно так же глупо говорить «библеистам» об отсутствии творения и о том, что этот текст еще не «доведен» до высшей ступени «знания о НИЧТО»!   Парадокс сознания состоит в том, что оно вечно ищет «ошибок» у других, не ориентируясь на выполнение «своего»!
Историки культуры, филологи и семиотики при корректном исследовании не могут не заметить разницы. Раб Божий настаивает на соблюдении корректности и в том случае, когда ученый пребывает и в определенной «конфессии». Первичным элементом сознания ученого должна быть осторожность, ибо дело идет о Взаимоотношениях с тем, где бестактность трагична не только в силу справедливости, но и в силу высочайшего Всепрощения: ошибка прощается высшим, но остается собственностью ошибившегося. Корректное же исследование могло бы послужить Великой Идее «освобождения ОТ», чтобы далее провозгласить «благовестие О».
Вопросам посильного уточнения, каким образом Завет о ЦАРСТВЕ Божием в Крови ПЕРВОСВЯЩЕННИКА ИИСУСА ХРИСТА, превратился в сознании именующих себя Его учениками в учение о «посвященных» клириках и «непосвященных» мирянах, превратился в ступенчатость «посвящений» клириков, иерархически венчающуюся «первосвященником» папой-патриархом, посвящены структурообразующие страницы «Размышления о 64-м слове»; вопросам, связанным с «припоминанием традиции», посвящены страницы о друзьях-художниках, трудящихся в пластике и слове.
 
Параграф 1
 
Вот первое именование: «человек» есть «ученик», обучающийся чему-то. В этом документировании термин «человек» употреблен смутно, но термин «ученик» самоочевиден. Каждый в таинственном пространстве своего «имени собственного» чему-то учится. Это дано каждому самоочевидно. Термин «ученик» - это просто тыканье вот сюда: называние, представление, именование, прекращение анонимности. Дети учатся, отроки учатся, студенты «грызут гранит науки», «век живи, век учись»; послушник внимает наставлениям, умертвив волю, став именно по-слушником, слушающим другого, а не себя; школы и системы обучают миро-пониманию в своих терминах и т. д. Ученик, «обучающийся чему-то по учебнику-тексту» - это самоочевидно. Так вот: ученик, обучающийся не просто чему-либо по каким-либо текстам, но тому, что он есть как данность и как за-данность «образ и подобие Божие» именуется «человеком». «Человек» есть термин писания Апостольской Церкви. Господь вседержительно утверждает само-очевидность ученичества, предлагая апостолам научить все народы аскетическому крещению в смерть, чтобы возродиться в Теле Его от Бога Живого во Славу Бога и Отца. «Человек» есть термин Писания, - на этом следует волево остановить внимание, ибо в буддизме, скажем, говорится-научается о «пяти скандхах» или «бодхисаттве», в марксизме о «пролетарии» и «эксплуататоре»; Мартин Хайдеггер конституирует экзистенциал «здесьбытье», Адвайта учит об Атмане  и трех упадхи. Наличествующее многообразие текстов для «обучающемуся чему-то» не несет в себе исторического релятивизма, увязуемого с вмещением текстов как культурных образований когда-то и где-то данных и соз-данных, но предлагает «обучающемуся чему-то» сделать выбор, сознательно-волевой, доверительный выбор текста для обучения. Многообразие текстов-учебников само-очевидно предстоит в преддверии входа в «храм науки» свобода выбора «обучающемуся чему-то», «обучающемуся тому или другому» свобода выбора того или иного текста для собственного «образования». Свобода выбора того или иного текста для осознанного «обучения чему-то» предполагает возможность свободы обучающегося от любого прежде-текста, возможность быть свободным от любого прежде-обучения для чистоты «обучения чему-то». Не столько переучивание, сколько всегда обучение. И это опять-таки дано сразу и само-очевидно, а документирование скорее лишь именует и высвечивает само-очевидность и само-данность: век живи, век учись. Если бы таковая возможность чистоты «обучения чему-то» не была бы дана первично, то «обучение новому» было бы в принципе невозможным, ибо всякое новое вос-принималось бы не столько в терминах прошлого обучения, от чего можно воздержаться, работая на молчание сознания, но всегда однажды воспринятым и изменившим чистоту обучения, омрачившим природу «сознания», что не так.
И вот свобода обучающегося вот так само-очевидно воспринимает, что люди различны, у них разные лица. Это дано до всяких слов-терминов, определяющих так или иначе разные лица: они различны. Полиция как всегда, лучше философов знает это: снимая отпечатки пальцев, твердо знает, что одинаковых на существует. Итак, личностная различность и несводимость самоочевидна; несколько менее самоочевидна невозможность оценить единичную личность как вообще единичность, ибо не с чем сравнивать: единичное уникально, бесценно. Можно также заметить, что люди, хотя и различны самоочевидно по лицам, одинаковы по природе… Через самоочевидность различия лиц при единой природе, при наличии самоочевидной способности «обучения чему-либо», возможно быть наученным во Имя Иисуса Христа как Божественного Лица Святой Триады, Единосущной и Триипостасной. Можно быть наученным, чтобы идти к встрече с Богом Живым, Открывшим Себя в Сыне Воплощенном. Сознающее живое являет себя шифром, а святой Божий иконой Церкви как Тела Сына в элементе Евы, как Славы Бога и Отца. Святой через от-речение от любых речений, через Таинство Тела и Крови Бога живого, через молчание, молитву и то, что выше молитвы, вос-ходит к вос-приятию вечного Несозданного Света, научно открывает вечную жизнь, сокрытую в Боге и данную через призыв творениям любящим Его, описывает- благоповествует  о новой жизни в строгих терминах ОТКРЫТИЯ, ОТКРОВЕНИЯ в ЕВХАРИСТИИ, но не в терминах того или иного «прошлого опыта», не в терминах прежде-обученности на прежде-тексте.
Кажется ясным, что самоя «идея» науки коренится в «идее» преодолеть время, найти такие «открытия», которые бы не зависели от похоти времени. Учиться следует «накрепко», «навсегда», надо «крепко вбить в голову» то-то и то-то. Хорошего ученика не «собьют с толку» «обстоятельства». Да, - идея науки коренится в жажде вечных обретений и откровений, которые бы не зависели от субъективизма похотствующих по времени, но пребывали бы в «жизнь вечную», могли бы вновь и вновь воспроизводиться в эксперименте. Установление таинства Евхаристии есть научное открытие, откровение на все времена, которому предложено первопричастникам-апостолам «научить все народы». Господь Иисус Христос Сам именует Себя Учителем. Таинство Евхаристии есть таинство Тела и Крови Спасителя и пред-полагает в себе Ипостасное Воплощение Сына Божия. В Евхаристии преодолевается отчужденность, причащаются человечеству во Христе, чтобы «человеками» постигать Бога Триединого как Истину и перво-основу всякого благовестия и философствования. Святые члены Церкви благовествуют собой об ученичестве во Христе. Они – свидетели, на-ученые, свидетели Евхаристии. Свечение драгоценных каменей Церкви ошеломили «строгого ученого» священника Павла Александровича Флоренского. Наука не может в своей идее научности отрицать Евхаристию, но в чистоте своего значения только утверждать. Реализация таинств Церкви по-двигом молитвы есть со-здание «акта причастия», факта-опыта Евхаристического служения, вход в которое свершается через молитвенное подвидение, по-двиг, и это «умное делание» святые называют «наукой наук». Евхаристия есть Церковь, есть жизнь Церкви как Невесты Агнца в жертвенном богослужении. Ученичество «во Христе» есть обучение со-умертвию по вере в умном делании, чтобы войдя в Церковь, именно в священную топографию Церкви как Евхаристии, именно «В», внутрь Евхаристии, пребывать в служении Богу и Отцу, опять-таки во Христе. Именно поэтому, Евхаристия как ЗАВЕТ с Богом и Его Царство в Крови Сына дает и богопознание как завершающую цель ученичества. Богопознание в Отце и посланном Им Иисусе Христе, богопознание в исповедании Иисуса Христа, «пришедшего во плоти», богопознание тайны посланничества, - все это ЦЕЛЬ ученичества, обучению которой предложено научить «все языки», то есть всех тех, кто обучался в культурах «Культа Третьего Глаза» как культа «освобождения ОТ» неведения, выявляемого в недолжных отождествлениях. Культ «освобождения ОТ» на вершинной ступени говорит о Ничто или молчит. Пройдя обучение в культе «освобождения ОТ», ученик этого культа оглашается свидетелем Христа о свершении, эсхатологии, другого культа, культа «благовестия О». Они предлагают «ничто» принять крещение во Имя Иисуса Христа, принять имя, войти в Евхаристию, чтобы самоим пребыванием в Евхаристии служить в жертвенном со-служении Невесты с Женихом, принесшим Отцу, пославшему Его таинственно, Единосовершительную жертву. Ученичество Христу и во Христе есть ученичество Предстояния в Святого Креста, - любимый ученик Христа Иоанн предстоял у Креста Голгофы.
 

Параграф 2

 

Ученичество как предстояние у Святого Креста

 
«Ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Христа, и притом Распятого» (1 Кор., 2,2)
«Будем смотреть и умудряться, как прославить Бога.
 Прославляется же он нами не иначе, как так, как прославлен был Сыном.
Но чем Сын прославил Отца Своего, тем и сам прославлен был от Отца.
Будем и мы делать то же (что Сын) со тщанием, чтобы тем прославить Отца нашего,
Иже есть на небесах, благоволившего так именоваться, и от Него быть прославленным славою Сына,
которую имел Он у Него прежде мир не бысть. Это суть Крест…» 
[св. Симеон Новый Богослов, «Деятельные и богословские главы, 113»]
 
«Тайна воплощения заключает в себе значение всех символов и тайн Писания,
сокрытый смысл  всякого творения чувственного и сверхчувственного.
Но тот, кто познает тайну Креста и Гроба, познает существенный смысл всех вещей.
Наконец, тот, кто проникнет еще глубже и будет посвящен в Тайну Воскресения,
познает конечную цель, ради которой Бог создал все вещи изначала.»
[Св. Максим Исповедник, «Сотницы умозрительные»]
 
Евхаристическое собеседование Господа Иисуса Христа, учителя и учеников, которым предстоит далее научить всех тому, что они узнали от Учителя, центрируется установлением ЗАВЕТА О ЦАРСТВЕ БОЖИЕМ в Крови Сына: «И я завещаю вам, как завещал мне Отец Мой, ЦАРСТВО…», - так пишет Лука, так говорит Павел, так говорят синоптики. Евангелию «Царства Божия», которое приблизилось с фактом явления Мессии Христа, Бога Сына воплощенного, посвящена проповедь Иоанна Крестителя. Евангелию Царства Божия посвящена проповедь Самого Господа. Большинство притч Писания изъясняют Царство Божие. В Евхаристии  устанавливается Завет о Царстве Божием в Крови и Кресте Сына Божия, - Креста и Гроба Бога-Сына во плоти есть реализация Завета Бога живого о ЦАРСТВЕ БОЖИЕМ. Пилат пишет на Кресте «Царь Израилев», Сам Господь говорит, что Царство Его «не от мира сего». Воскресший Господь в сорокодневе Своих явлений тем, кто с «Ним ели», то есть, с кем был установлен Завет о Царстве в ЕВХАРИСТИИ, говорит о Царстве Божием. Говорит, что время восстановления «Царства Израиля» лежит во власти Отца. Петру даны ключи Царства Небесного. Дееписатель оканчивает деяния апостолов словами от том, что Павел неустанно и бесстрашно проповедует Царство Божие. Учителю Израиля Никодиму Господь говорит, что надо войти «В» царство Небесное, чтобы увидеть Его. Вход «В» Царство Божие в свой черед возможен через воз-рождение  ото «вод» Духа Святого. «Воды» со-умертвия в крещении по вере Христу чтобы от Духа Святого в Теле Сына возродиться причастником Царства, пребывать «В» Царстве природы Агничества; чтобы пребывая «В» царстве служить Богу и Отцу в тайне предстояния у Святого Креста Субботы для Воскресения и Вознесения. Павел говорит, что со-воскресшие с Христом пребывают на небесах. Ученики Евхаристии не «внутрь» себя, «ветхого», приемлют Святые Дары, но умерев в крещении «ветхим человеком», возрождаются от «воды» и Духа, вступают «В» Евхаристию и посланными евхаристически благовествуют ветхому миру. Обыденное сознание переосмысляет природу таинств. Евхаристией «окармливаются» для «освящения». Возникают споры о «времени» преложения даров, о субстанции «хлеба» и прочее. Со-вершители «освящения» в Св. Дарах сакрализуются как прикасающиеся к святыне, а причащающиеся пребывают «профанами», над которыми священнослужители «жертвенника» совершают «посвящающие» акты. Царственное священство, народ Божий, избранный богом во Христе, «профанируется», а «священники» сакрализуются ступенчато вплоть до ступени «первосвященника», патриарха или папы, который уже не «брат» для епископов, а «отец». Возможно ли это? Возможно ли строго продолжать словоупотребление «ученики» Христа вот к такому «ученичеству»? Представляется, что нет. Святые Царствия Божия, святые Церкви постоянно настаивают на необходимости первичного реализма умертвия «водой». Ко времени «литургического синтеза», ко времени споров двух пап о власти, Бог САМ ИЗБРАЛ святого Симеона Богослова, который наиболее недвусмысленно свидетельствовал о переосмыслении учения о «Царстве».
ЗАВЕТ О ЦАРСТВЕ БОГА И ОТЦА В СВЯТОМ КРЕСТЕ СЫНА переосмысляется в неочищенном покаянием сердце в споры о «первосвященнической власти». Парадоксы доходят до того, что возводя экзегезу примата римского «первосвященника» к апостолу Петру не замечают, что Петру даны ключи от Царства Божия, а не «священства Божия», не «первосвященника Божия» ибо НЕСТЬ В ЦЕРКВИ И МИРЕ НИКАКОГО ДРУГОГО СВЯЩЕННИКА И ПЕРВОСВЯЩЕННИКА, КРОМЕ ГОСПОДА ИИСУСА ХРИСТА, ПРИНЕСШЕГО ЕДИНОСОВЕРШИТЕЛЬНУЮ ЖЕРТВУ БОГУ И ОТЦУ СВОЕЙ ПЛОТЬЮ, РАЗОРВАВ ЗАВЕСУ В ХРАМЕ. «Завеса»  же в храме вновь возникает, вновь выстраиваются «каменные» храмы, вновь в «алтарь» дозволено входить «посвященным» и не дозволено «профанам». Подобное обучение воспринимают и «профаны» как само собой разумеющееся и «посвященные». И только святые призывают к покаянию и ТЕХ, и ДРУГИХ. Св. Симеон Новый Богослов скажет всем в Византии о необходимости проходить покаяние. В дни нашего странствия богословский словарь совсем уж лишен слов о «Царстве». Ибо не входя реально «В» Царство, «В» тело Христово, не вмещают ударения на «царственном священстве» народа Божия во Христе. Церковь есть Царство Божие, а НЕ СВЯЩЕНСТВО Божие. Священник Божий и Архииерей вовек есть Иисус Христос и Он завещал ученикам в Своей Крови и Своем Теле не «священство», а ЦАРСТВО. Да, конечно, же Церковь как невеста Агнца имеет природу «священства»возглавляемого женихом-мужем Христом в Его «теле», но самоглавство Церкви лежит в природе Царства. Расхождения об «исхождении» Духа Святого лежат в сфере неразличения «священства и «царства». Сейчас православные не могут показать истинность «исхождения Духа Святого от Отца», ибо в собственной практике «посвященные - непосвященные» являются католиками, используя «догматические разногласия», чтобы отрицать примат римского «первосвященника» над собою, но сама доктрина «первосвященства» патриархов и пап обсуждению не подлежит.
 

Параграф 3

 
Посвящается А. Пятигорскому.
 
Открытие о Боге живом и личном, Едином и Триипостасном еще раз утвердило знание древних святых всех культур об апокрифическом определении «абсолюта», ибо Три-Единство не несет для сознания никакого положительного определения и призывает настраивать его на личную встречу. Откровение и догматика святых говорит о Боге Живом; говоря о творении из ничего не столько имеет в виду пространственно-временные характеристики застающего нас бытия, о котором мы сами действительно ничего сказать не можем, ибо не имеем никакой, даже йогической возможности анализировать «начальность», сколько подчеркивают волевую акцию Бога Живого по призыву в Славе человека, ибо природно в СебеСвятая Триада пребывает Ипостасью Отца как Единого Ипостасного Источника Единородного Сына и Духа Святого, от Отца исходящего. Догматические определения о «нерожденности»  Отца, «рожденности» Сына от Отца и «исходности» Духа святого от Отца не несут никакой положительной характеристики, но лишь апофатически подчеркивает ипостасность Единосущного Бога, троичность Его в Единстве. Еще раз: откровение о Боге Живом о Славе Его и о Святом Кресте Его для Церкви как Невесты дано в Библейском каноне и догматических определениях святой православной церкви.  Уровни же аскетологических состояний в чистой феноменологии йогического опыта описаны наиболее полно в буддийской йоге «трех колесниц» - буддизм «трех колесниц» осознал аскетологию как науку, создал строгую терминологию для самоописания. Достижения его в этой сфере уникальны. Берусь предположить, что «если бы» христианский святой восхотел описать феноменологию состояний йогического сознания, как такового, и воспользовался для этой онтной цели терминологией абхидхармистских или праджняпарамитских уровней медитации, то он сделал бы это «буддиотично». Хотелось бы поделиться с буддийским йогом, бодхисаттвой или архатом, радостью раба Божия о Христе… Уже говорилось об «опасности» все и вся видеть с точки зрения объекта «для медитации», с точки зрения «только представление», когда налицо не проекция йогом тех или иных состояний, но ОТКРОВЕНИЕ. Иисус Христос это не вершинное состояние йога,  но ипостась Триады во плоти Тела Славы. Текст Откровения не может быть отброшен, когда переправа на тот берег окончена! Буддизм в своих терминах для медитаций предлагает научение «состояниям сознания», описанным в номенклатуре дхарм так-то и так-то. «Пять клеш» в процессе практики за-мещаются «пятью мудростями», персонифицированными дхьяни-буддами.  Дхармы должны медитироваться как «пустые» для пребывания в Праджняпарамите. Сознание умолкает, открытое внутренне зрение наслаждается «голубым свечением», йог пронизывается За-предельным, постигает и не-постигает НИЧТО, чье присутствие само-светится, в чье присутствие погружается йог в прекращении всякого вос-приятия, из чьего присутствия он возвращается иным, если возвращается. Без откровения НИЧТ о Себе, без диалога НИЧТО и йога, тот бессилен сказать что-то иное о НИЧТО, кроме того, что это – НИЧТО, что оно есть РЕАЛЬНОСТЬ и пр. и пр. Откровение о Себе дает Бог живой Сам, - Он РАССКАЗЫВАЕТ о Себе одним, и «молчит», присутствуя в НИЧТО, к другим. Израиль стал избранным народом для воплощения. Там, где в прекращении осознавания чего-либо при созерцании внутренним зрением (не «представлении» как «объект», а реальном постоянном «видении» свечения Нетварного Света») голубого свечения и радуги дхьяни-будд и пр. и пр., там, говорю,  где прекращается «ученичество пути будд», - там могло бы начаться восприятие благовестия о Господе Иисусе Христе. Господь Иисус Христос, собирающий «рассеянных чад Божиих» посылает свидетелей научить все народы, все языки. Предполагается, что «языки» реализуют свои пути, а не являют себя их исполнителями, их осквернителями, привязывающимися к идолу… Святой Серафим Саровский договорился бы Падмасамбхавой, - вот в чем моя уверенность! И он ничего не мог бы сказать тому «буддисту», который лишь «на словах» буддист; справедливости ради следует сказать, что он ничего не мог бы сказать всерьез и «христианину», который лишь «на словах» христианин. Святые бы говорили о феноменах постоянного созерцания, а не о «символо-творческих» спорах для медитаций ученика. Современная нам «земля» (мир людей) вос-производит в своем тяготении к «соединенным штатам мира» ситуацию Римской империи перед явлением Господа Иисуса Христа. И если «административно-юрисдикционная» сторона дела далека от разрешения, то взаимно-пронизывающее воздействие текстов культур налицо. На интеллектуальный рынок «выброшены» эзотерические тексты, то, что узнавалось и осмыслялось в спарке «старец-ученик» или в монастырях делается предметом университетских лекций и докторских диссертаций. Культовый текст не ограничивается географией общины, его пользующей. «Языки»  в какой-то словно бы спешке пред-лагают стелют на ярмарочные столы яства своей «мудрости» для «пробы»…
Парадоксально, вероятно, что, пожалуй, «лучшим» ведением к пониманию «феноменологической критики» Э. Гуссерля была бы теория дхарм как «состояний сознания», как феноменов апофатического сознания, несущих свой признак, и, наоборот, овладение принципами работы с сознанием в феноменологическом методе Гуссерля помогло бы «европейцу» к пониманию теории плюралистического сознания буддистов, являемого в единицах Абдидхармы уходящего в апофатику Шуньяты. «Феномен» Гуссерля как состояние сознания приближает понимание дхармы абхидхармистской номенклатуре. Можно было бы притчеобразно сказать, что таинственное пространство имени Эдмунд Гуссерль случилось в сфере дхьявы «бесконечное сознание», но не вышло за пределы этой сферы в сферу «ничего нет» или «прекращения чего-либо»… Таинственный контур имени Гуссерль спонтанно, интуитивно транслирует (конституирует) состояние в сфере «бесконечное сознание», но совершает это не в терминах буддийской школы, но в своих терминах. Гуссерль вновь и вновь «останавливает внимание» на назывании феноменов сознания, призывает к этому как к строгой науке, но не переходит к сфере-горизонту тайны и негативности, к сфере «ничего нет», озабочивается трансляцией и т. д., и т. д. Это, вероятно, может служить косвенным подтверждением, что во сяком случае в «этом рождении» Эдмунд Гуссерль с буддийскими текстами не был знаком, но творил по интуиции сам свои тексты. Абхидхарма же конспективно перечисляет единичные состояния сознания как объекты для медитации приверженца школы, предупреждая, что уровни состояний могут разниться в пределах школы гораздо сильнее, чем школы между собой. Махаяна считает, что таковой путь не выводит йога из состояний знаковости, поэтому в Сердцевинной Сутре Запредельного пере-знания (Хридайа Сутра Праджняпарамиты) Авалокитешвара наставляет Шарипутру, йога, созерцающего потоки дхарм в пяти скандхах, йога, знающего номенклатуру Абхидхармы как объекты для медитаций, наставляет: «пять скандх – пусты». Не ранее и позже, но здесь. Не просто: «все пусто», но «дхармы пусты», «скандхи пусты». Здесь на этом уровне йог учится глубинной Праджняпарамите, учится вмещать, что вспышки «дхарм» созерцаемые его внутренним «третьим глазом» вспыхивают из пустоты как всплески свечения пятицветной и единой мудрости будд. Дхарма несет свой признак, вспыхивает из апофатического «лона» Пустотности, и потому следует знать, что пора прекращать различения номенклатуры, но постигать в учебе глубинной йоги Праджняпарамиты, что «все дхармы» пусты. Когда буддийский йог знает пустотность «всех дхарм», то само это знание есть знание его пребывания в Нирване как одном из представлений высшем состоянии сознания. Высшее в этом случае не имеет содержательного значения, ибо нет такой «дхармы» (состояние сознания) как «нирвана». Высшее состояние сознание описывается и как «таковость», «пустотность», «наивысшее совершенное просветление (пробуждение)», запредельное пере-знание». Представление «нирвана» представляет значительные трудности для буддологов. Некоторые считают, что этимология слова «нирвана» восходит к без-цветности, высвеченности. Для йогического «внутреннего зрения» таковое понимание представляется «истиной факта», предельно конкретным, имеющим положительное и содержательное значение для этого уровня, где «сансара-пять скандх» есть то же, что и «нирвана», как сияние пустоты, сияние «природы» будд. Цветовая феноменология логического опыта внутреннего безопорного и постоянного созерцания контролируется (а не только объектно-медитативно «представляется»!) Бесчисленные, единичные и мгновенные вспышки вступают в голубоватом отсвете в бесчисленные кон-фигурации потоков и свечений. Наблюдая все эти состояния со «стороны», йог означается просветленным, ибо описывая все состояния, он и свободен от всех их: пятицветная радуга Мудрости <выступает?> как одно из тел, как «самбхогакайя». И вот раб Божий во имя Господа Иисуса Христа во Славу Бога и Отца может сказать йогу этой за-ступенчатости: Свет есть Нетварная Энергия, соотносимая с сущностью Триединого Бога живого, Свет сей просвещает всякого человека, грядущего в мир. Он – не тварен.
Но постоянно пребывать в общении со Светом, особенно после «последних дней», когда свершится тайна Божия, тайна Славы – Успения, тайна Святого Креста, «воскреснуть» сможет лишь тот, кто причастен к Церкви как Телу Христа, которое он Ипостасно Вседержит, которое и удержит в последний день прославление субботы, когда все тварное прейдет. Раб Божий свидетельствует как об «истине факта» об Имени Иисуса Христа не в элементе катафатической или апофатической теологии, но просто как об Имени СОБСТВЕННОМ БОГА ЖИВОГО. Догматические положения лишь уясняют истину факта Пришествия Господа Иисуса Христа во плоти во дни Понтия Пилата, рожденного от Бога-Отца и Святой Марии-Богородицы как Сына Человеческого, установившего таинство Евхаристии «нас ради», страдавшего, Распятого, Прославленного в Славе Отца, Воскресшего, Вознесенного, Вознесшего ипостасно взятую «человеческую природу» (тварную природу!) через Святой Крест, дающего причастие этой природе, вознесенной в элемент Евы, Жены, ибо взята от Мужа в «успении»  чрез Лицо  Духа Святого, от Отца как Единого Ипостасного Источника, ИСХОДЯЩЕГО, и Самовладычно природу сию, как природу Церкви, преподающего для причастия «крещеному в смерть Христову» (то есть вышедшему за пределы всех ярусов тварного!), причем не то, чтобы природа нисходила с небес вознесения, но прелогая не символически, а онтологически, хлеб и вино предложения в Истинное Тело и Истинную Кровь Господа Иисуса Христа в элементе Евы.
Господь Иисус Христос как «Новый Адам» воскрес в Теле; Ипостасно вседержа воспринятую через рождение от Святой Девы «человеческую природу», Он воскресил и ее, пройдя через Славу Отца в Себе «прежде бытия мира», «Он сохранил» взятое Им. В последующем воскресению вознесении Новый Адам отделил «природу» Новой Евы; Отец передал эту природу Церкви и Духу Святому, завершающему «домостроительство тайны».
 
 
¹ Примечание 1975 года
Невозможно не откликнуться на удивительную работу проф. прот. Н. Афанасьева «Церковь Духа Святого», которую недавно удалось приобрести. Умиротворяющая ясность анализа «таинств Церкви», благовествующих в реализме о «царственном священстве» приявших Благовещение сочетается в ней с титаническими усилиями логически непротиворечиво показать (и этим оправдать!) идею «апостольского преемства» как преемства топологического.  Исследователь исходит из двух самоочевидных для воцерковленного человека посылок: №1) Церковь дана как основа всяческого осмысления, дана как первичная реальность и №2) иконное вмещение вершинно для Торжества Православия, ибо связанно с целостностью храмово-литургической новой жизни «в этом мире». Весьма вероятно, что здесь положительно сказывалось влияние Сергия Булгакова, в свой черед свято чтущего священномученика Павла Флоренского с его идеями «софийности» и «иконостаса». Прежде чем привести цитацию из «Церкви Духа Святого», скажем лишь еще раз и с еще большей благовествующей уверенностью: апостол Петр занял место Апостола и Первосвященника Исповедания нашего Иисуса Христа, и епископы по «топологическому преемству» занимают эти места, НО: это место пусто, оно еще не занято никем, это место есть «престол уготованный» (этимасия!) и Сам Господь Иисус Христос по обычаю израильских пророков на Себе прорек это место: Это место Царства, Св. Софии, Главы Церкви в Невестенском Возглавлении, ибо Господь Иисус Христос суть Глава Церкви как Муж Жене. Господь Иисус Христос, исполняя смыслом «Моисеево Пророчество» о Пасхе, занял место и завещал блюсти «уготованный престол» как Благовещение. «Видевший Меня видел Отца».
Теперь цитата: «Как Церковь Божия актуализировалась на Петре в первом Евхаристическом собрании, так и местные церкви реализовались на апостолах. Реализация местной церкви была реализацией в ней служения предстоятельства. Местная церковь образовывалась, когда апостол вместе с начатками верующих совершал в ней первую евхаристию. Поставление епископов совершалось в Евхаристическом собрании местной церкви. Поставленные епископы занимали на нем те места, которые апостолы занимали в первых Евхаристических собраниях Иерусалимской церкви. В частности, старейший пресвитер занимал то место, которое до него занимал апостол, свершивший в ней первую Евхаристию. Совершая первую Евхаристию, апостол был в местной Церкви ее первым предстоятелем. Топологически служение пресвитеров, а особенно старейшего пресвитера, было продолжением служения апостолов. Поставленные апостолами пресвитеры восприняли от них служение предстоятельства»
(стр. 272-273)
Я же говорю благовествующе просто: те самые слова, которые не дают покоя («апостолы поставляли начатки верующих в епископы») нужно и вмещать предельно просто: апостолы, которые сядут судить на 12 престолах 12 колен Израиля, а не на «уготованном престоле», оглашали верующих благовещением о ПРЕСТОЛЕ ГЛАВЫ ЦЕРКВИ, то бишь о «епископстве». Каждый верный как царственный священник через со-умертвие Христу в таинствах Святой Церкви суть «потенциальный» епископ. Достичь чего от всей души азъ грешный и желаю в реализме каждому и всем разом. Это «почесть горнего звания», «единая надежда вашего звания». Когда это свершится, будет Второе и Славное Пришествие.